- Боже мой! - воскликнул я.

-...А на столе стояла откупоренная бутылка виски и рядом с ней визитная карточка. И чья карточка, по-вашему?! Моя! И что, как вы думаете, на ней было напечатано?.. "Долгой жизни и всех благ, с наилучшими пожеланиями от восхищенного...", далее следовало мое имя. Мое счастье, что со мной накануне был молодой Робертс. Мое счастье, что у него талант все замечать и запоминать. Мое счастье, что он мог подтвердить, какой формы было чернильное пятно на визитной карточке, которую я передал сэру Вильяму. И могу добавить: мое счастье, что мне поверили, когда я изложил слово в слово свою беседу с сэром Вильямом, как изложил ее только что вам. Мне, конечно, сделали официальное замечание за превышение полномочий - в сущности, справедливо. А неофициально мною были очень довольны. Естественно, мы не могли ничего доказать, и самоубийство сэра Вильяма было отнесено за счет необъяснимых. А спустя месяц меня произвели в инспекторы.

Мортимер налил себе вина в бокал и выпил, пока я переваривал эту необычайную историю.

- Теоретически, - сказал я, задумчиво протирая очки, - можно предположить, что сэр Вильям послал отравленное виски не столько с целью избавиться от Тотмена, которого едва ли стоило опасаться, сколько с целью дискредитировать вас. И полностью развенчать вашу версию убийства Перкинса.

- Совершенно верно.

- А затем, в последний момент, он понял, что дальше не сможет жить, или тяжесть его преступлений вдруг стала слишком велика для него, или...

- Что-то в этом роде. Никто никогда об этом не узнает...

Я посмотрел через стол в неожиданном возбуждении, почти в страхе.

- Помните, что он сказал вам? - произнес я, медленно воспроизводя слова сэра Вильяма, чтобы полнее вникнуть в их значение: - "Тот факт, что воспользовались моей карточкой, является сам по себе убедительным доказательством моей невиновности..." А вы сказали: "Но не для меня". И он ответил: