"Я собираюсь, разумеется, представить свою версию завтра же инспектору Тотмену".

"О! Великолепный сюрприз для него ко дню рождения. И что, по-вашему, он предпримет?"

Тут он меня поддел, причем преднамеренно.

"По-моему, ВЫ тоже знаете его, сэр", - сказал я.

"Да, знаю", - улыбнулся он.

"А также и меня, смею заметить, и любого встречного вы схватываете на лету. Но и у обычных людей вроде меня бывают внезапные озарения - ведь я сумел раскусить вас, сэр? Не правда ли? И я почти уверен, что если мы привлечем вас в качестве свидетеля и вы примете присягу, то лжесвидетельство вам будет менее по вкусу, чем признание в убийстве".

"А ВАМ - нет?" - спросил он молниеносно.

"Я считаю, - ответил я, - что есть немало людей, которых следовало бы убить. Но я - полицейский, и мои мысли не меняют существа дела... Ведь вы убили Перкинса, не так ли"?

Он кивнул, а затем произнес чуть не с ухмылкой:

"Истощение нервной системы... Любой специалист подтвердит этот диагноз под присягой".

Видит бог, человек он был неплохой. И мне было действительно жаль, когда на следующий день его нашли мертвым - он пустил себе пулю в лоб. А впрочем, что еще оставалось ему делать? Он знал, что находится в моих руках...

И Фред Мортимер умолк... Я запротестовал: он не должен был обрывать рассказ вот так, внезапно.

- Мой друг, - молвил Мортимер, - это не конец. Мы сейчас только подходим к самой волнующей части, от которой у вас волосы встанут дыбом.

- Если так, - сказал я улыбаясь, - тогда, выходит, все рассказанное вами до сих пор - не более чем вступление?

- Вот именно. Теперь слушайте. В пятницу утром, еще перед тем, как мы узнали о смерти сэра Вильяма, я пошел с докладом к инспектору Тотмену. Его не было. Никто не знал, где он. Позвонили ему домой... Теперь держитесь крепче за ножку стола... Когда привратник вошел в квартиру Тотмена, то обнаружил, что инспектор мертв...