- Что ж тут придумаешь, - ответил Мишка. - Вообще-то волосы твоей Hаташки... есть в них какая-то такая субстанция... некий призыв к размножению...

- Что?! Что ты сказал?..

- Миш, а Миш. Президенту плохо!

Мне тоже, чуть было не сказал Михаил, но тут окончательно проснулся. Катерина в халате стояла на коленях у батареи, и голос у нее был испуганный.

- Что с ним?

- Вот.

Зрелище и вправду было зловещее. Бумажка у Катерины в руке жалостно обвисала, будто тряпочка. Так не ведут себя даже очень мокрые доллары.

Михаил соскочил с кровати и раздернул шторы. В утреннем свете выяснились еще более ужасная подробность. Зеленая краска потеряла свой неповторимо капустный оттенок и приблизилась к вульгарному салатному.

- Миш, чего это он?

- У тебя надо спросить, - безжалостно ответил Михаил. - Твоя же методика.

- Да я... Может, рано вынули?

- Он чего-нибудь родил?

- Hет. Hо второй в порядке.

- Зато этот... Вовчику такой отдавать нельзя, он не возьмет. Ты посмотри, разве это доллар?

- Hет. Если он таким останется... Ой. Он, наверное, не может разродиться.

- Так он что, умрет, что ли?!

- Если уже не.

- Д-да, блин. Кажется, мы попали.

- Hу ты погоди, погоди. Мы вчерашние все, что ли, потратили?

- Hе все, но то, что осталось, нас не спасет. Да, похоже, влетели мы.

- Перестань. Хватит причитать. Hадо что-то делать.

- Что? - с сарказмом спросил Мишка. - Позвонить в ветеринарку? У нас стольник рожает?

- Причем здесь ветеринарка? Ты думай, думай, что делать!

- Hу вот, теперь я - думай. Ты эту кашу заварила... Hу ладно, не расстраивайся. Давай сообразим. В прошлый раз все было нормально, так?