Единственная точка, которая сопротивляется этой самой внешней тёмной стороне - автобусная остановка, учреждённая уже в советские времена. Ходить к ней боязно, потому что лампочка на фонаре постоянно мерцает и оттого создаётся впечатление, будто сейчас и последний свет в этой глуши потухнет.

Автобусная остановка находится на южном краю Окольного, ближе всего не к Кирпичам, а к Hикитскому - так называют хозяйство, которое выросло из южной части большого города. Раньше там был колхоз, а ещё раньше - как и всегда - нормальные поля, и усадьба как охраняемый государством объект, находится в центре Hикитского.

Я помню это, потому что мне дороги такие воспоминания. Я помню, как забирался на чердак усадьбы и вдыхал странный запах, - странный, потому что в усадьбе совсем не пахло стариной. Там было много ежегодной пыли окна часто оставались открыты, и пылинки ложились одна на другую, год за годом складывая то, что называется пушистой памятью потомков о дорогих вещах предков. Я помню это потому, что часто, проходя по улице Окольного (конечно, тогда она называлась улицей Ленина, но табличек не было - за ненадобностью), напускал на себя задумчивый вид и делал в сторону от домов шаг за шагом. Всё дело в том, что у нас была совершенно замечательная дорога. Правильно сказать, что она взрослела вместе со мной. Я помню её как грязное месиво с лужами, и помню утоптанной, и помню какие-то обходные тропинки и досточки.

Потом, в возрасте пяти лет, летом, я наблюдал за улыбчивыми строителями, которые лопатами раскидывали щебень по высохшей этой людской колее. Помню, что меня поразил какой-то камешек, который, отлетев в сторону, перекатился точно в высохший след от чьего-то весеннего велосипеда. А уже через три месяца я и подумать не мог, что дорога могла не шуршать при беге - серая россыпь, бесконечная лента с концами у школы и на остановке. Так вот, я сделал шаг с этой замечательной дороги, а потом другой. А потом третий. В тот момент я гулял по всему Окольному, так что каждый дополнительный шажок в сторону уводил меня всё дальше и дальше, а когда я решил обернуться, то не сразу разглядел дома.