— Я хочу писать свои романы, — пробормотала я. — Я не хочу писать о нем. В этом нет ничего приятного. Абсолютно ничего!

— Тебе виднее, — очень спокойно отреагировала Эстер. — Если не хочешь, не пиши о нем. Я все устрою.

Да, она могла все устроить, но мне уже было не выбраться из этой пропасти. Я знала, кто убийца, и не могла просто так отойти в сторону.

— Я оказалась судьей, — выдавила из себя я. — Это неважно, что он умер. Даже сейчас тихий внутренний голос шепчет мне на ухо: «А что, если ты ошибаешься?» Я никогда не прощу себя за то, что обвинила человека в подобном преступлении, а затем обнаружила, что ошибалась.

— Но тебе же не кажется, что ты ошибаешься…

— Нет. Потому что я не ошибаюсь.

Все началось вполне невинно. Это все равно что отправиться на мирную прогулку за город и внезапно попасть под цементовоз. В мае 2001 года я была в Лондоне, рекламируя археологические раскопки в Джеймстауне. Моя подруга Линда Фарштейн, возглавляющая отдел преступлений на сексуальной почве при офисе Генерального прокурора округа Нью-Йорк, тоже оказалась в Лондоне и попросила меня устроить ей экскурсию по Скотланд-Ярду.

— Не сейчас, — отказалась я.

Но как только эти слова слетели с моего языка, я представила, как перестанут уважать меня мои читатели, если узнают, что иногда мне не хочется бродить по полицейскому департаменту, криминалистическим лабораториям, моргам, тирам, кладбищам, тюрьмам, местам преступлений, адвокатским конторам и анатомическим музеям.

Путешествуя, особенно за границей, я всегда посещаю печальные места, связанные с преступлениями. В Буэнос-Айресе я немедленно отправилась в городской уголовный музей и увидела комнату, в которой выставлены отрубленные головы, помещенные в стеклянные банки с формалином. Только самые знаменитые преступники удостоились чести быть выставленными в этой чудовищной галерее. Гуляя под взглядами их обесцвеченных глаз, я думала, что они заслужили то, что с ними произошло. В городе Салта на северо-западе Аргентины мне показали детские мумии. Инки хоронили детей живыми, чтобы угодить своим жестоким богам. Несколько лет назад в Лондоне меня провели в чумную яму, где нельзя было сделать шагу, чтобы не наступить на человеческие останки.