Теперь мимо проплывали не дома и деревья, а улица, поросшая гусиной травкой, колодец, лужа около него, зубчатые следы трактора на земле.

Когда ребята засыпают, они становятся тяжелее. Это известно всем, хотя и невозможно проверить на весах.

Серёжа сразу почувствовал, что сестрёнка задремала.

– Ляля! – строго сказал он. – Ляля, не спи! Сейчас домой приедем!

И опять попытался освободить своё горло.

– Напрасно ты её взял, – проворчал Юра.

– А куда же её? Мамы дома нет.

– К нам бы отвёл.

– Ничего, – сказал Серёжа, – теперь уже скоро доедем.

Но «ехать» становилось всё труднее и труднее. А до дома ещё далеко, знакомая красная крыша то покажется из-за других домов, то спрячется на повороте.

Ляля, горячая, как горчичник, греет затылок и спину.

Серёжа шёл всё медленнее и медленнее. Наконец остановился и осторожно спустил сестрёнку на землю.

– Слезай, Лялька, задушила совсем! Сама теперь пойдёшь, ножками.

Но Ляля протянула к нему обе руки и потребовала:

– На ручки!

– Стыдно, Ляля, – сказал Серёжа, – большая девочка, а на ручки просишься.

Ляля возразила злопамятным голосом:

– Купаться – маленькая, а на ручки – большая?!

Серёжа засмеялся, восхищённый сообразительностью сестры.

– Ишь ты! Какая она у нас умная! Правда, Юра?

Но Юра не хотел восхищаться Лялькиным умом:

– Балованная она у вас, а не умная. Отшлёпать – и всё, пойдёт как миленькая. Дал бы ты её мне на воспитание…

Ляля не испугалась ничуточки. Она прекрасно знала, что Серёжа и сам её никогда не отшлёпает и Юре на воспитание не отдаст. Поэтому она топнула ногой и повторила: