Придирчиво осмотрев получившуюся композицию, он, похоже, остался доволен и вышел из комнаты, а, вернувшись, поставил на дальний от кресла конец стола небольшие водяные часы, перевернув их. Сев в кресло, застыл, выпрямившись с неестественно прямой спиной, неотрывно следя за падающими из верхнего сосуда в нижний большими каплями. Жемчужно блестящая, янтарного цвета жидкость слабо мерцала, отражая пламя свечей. Почти восемь лет назад ему пришлось совершить путешествие в Восточную Европу, где он и стал свидетелем того, что сейчас делал сам. Тогда ему рассказали, что такое тризна и чем она отличается от таких же праздников древности, а он — изменил обряд для себя, увидев в этом шанс помнить и сохранять свою боль, не теряя достоинства. Последняя капля, блестя в неярком свете, скатилась вниз и часы мелодично зазвенели, оживляя мёртвую тишину. Сидящий в кресле как-то рвано выдохнул и, пододвинув к себе графин, налил в высокий бокал напиток — старый мёд с лимонным соком. Не успел он поднести его к губам, как в дверь как-то вкрадчиво постучали. Недовольно поморщившись, он отставил бокал и поднялся из кресла. Проскользнула мысль, что даже если это какой-нибудь шутник, злится не хочется — воспоминания уже овладевали им и оживляемые ими ощущения приглушали всё прочее. Сняв заклятие, он повернул ручку и потянул дверь на себя. К его удивлению, за порогом стоял Филиус Флитвик. — Добрый вечер, профессор, — пропищал тот своим высоким голосом. — Я вдруг вспомнил, что не поздравил вас в этом году с профессиональным праздником, а ведь он был целых два месяца назад!
С этими словами профессор чар, не дожидаясь возражений, буквально впихнул в руки хозяина кабинета небольшую коробочку, пахнущую свежей выпечкой, кориандром и тмином, после чего, поклонившись, стремительно удалился.