Пропал в сумерках, словно растаял. Без звука. Словно теплой мечтой опахнул рядышком — и пропал…
x x xВ понедельник к вечеру трудяга Захарка пыхтел на очередном подъеме. Вылез, отфыркиваясь горячим мотором, и остановился. Там, за крутым изгибом, уже большой тракт виден, а тут словно последней крепостной башней — вековой кедр в три обхвата.
Вылезла. Деловито пнула колесо. Постояла в звенящей тишине.
— Ну! — хотела гневно топнуть ногой, а вышло робко и просительно.
Качнулась еловая лапа, взбугрилась громада неясной тени.
— Хочешь, я тебе что-нибудь привезу?
Помолчала.
— Я приеду! Честное-пречестное слово! Я скоро приеду!
2004 г.
Медвяна
Быль — для тех, кто знает и понимает.
А может, просто сказка.
— Долго же ты шла. — Старуха у печи даже не обернулась на легкий скрип дверей. — Суетность молодая… Да ладно уж, из памяти не выжила, сама такой была.
Леська кашлянула, осторожно кланяясь в согнутую спину:
— Бабушка Медвяна, это я, Леся.
— Знамо, что ты… Тебя и жду.
И повторила:
— Ходишь вот долго. Могла уж и не застать.
— Ой, а вы куда-то собирались? Может, я потом зайду?
— Мне уж только на тот свет собираться. Зайдет она… Зайдешь лет через сто, куда денешься! — бабка наконец обернулась, разбежались морщинки улыбки.
— Ой, да что вы, бабушка Медвяна, удумали тоже — на тот свет! Скажете тоже… Я вам вот гостинцев привезла, не откажите…
— Сядь, егоза. Гостинцы… К столу садись, говорят, пока сиделка терпит! Недолго ей сидеть в покое… или уже с дороги тетка всыпала прутов? Ишь, как маков цвет зарделась! И глазищи свою хитрющие к полу-то не опускай: я тебя за сто верст чую, и все твои девкины выверты за сто лет вперед узнала.