Впрочем, на то, чтобы спуститься к самой бухте ушло еще не меньше часа. С приближением к воде растительности становилось все меньше и меньше, тропинка вилась по склонам глубоких оврагов, карабкалась по рыжим осыпям. А от голубого простора тянуло свежим ветром, запахом йода, соли, сохнущих водорослей и далекого детства.
До городка по песчаному берегу было с пару километров, а солнце стояло еще довольно высоко, поэтому я решил выкупаться, но валяться на песке не стал, а скрутил в узел одежду, взял в руки ботинки и зашлепал по горячему песку, решив высохнуть на ходу. Hароду на берегу попадалось довольно мало - в основном, ребятишки, бултыхающиеся возле камней, либо чинно следящие за поплавками закинутых удочек. Городок тоже поразил меня своей тишиной и отсутствием типичной для любого приморского поселения курортной суеты.
Поросшая короткой жесткой травой дорога вдоль ряда белых глинобитных домов сменилась поднимающейся вверх улицей, мощеной неровным булыжником. Дома стали каменными и двухэтажными. Затем улица слегка завернула вправо, вновь нырнула вниз и вывела на асфальтированную площадь явно рыночного характера. Между двух рядов жидких прилавков над горками яблок, абрикосов и винограда скучали сонные торговцы. Лишь с краю, возле тетки с двумя мешками картошки толпилась группа покупателей. Тихо журчала вода из плохо прикрученного водопроводного крана над каменной чашей.
Пройдясь на некотором отдалении от прилавков, я свернул к притулившемуся в углу площади газетному киоску. Заглавия местной прессы особо ценной информационной нагрузки не несли - "Приморские новости", "Усть-Выйский рыбак", "Утренняя звезда" и что-то типа литературного журнальчика в блеклой обложке из синей оберточной бумаги с невнятным рисунком и наводящим на мысли о мировой классике названием "Труженики моря".