Вы бы видели взгляды, которые на меня бросали изнуренные жарой массы. Hу а что им не нравилось? Человеку жарко, пьет человек водичку. Что тут такого? Следует отметить, что мой цинизм был наказан - когда я вышел из салона, меня ужасно тошнило - и я бежал к близлежащим кустам. Hо судьба вступилась за меня, и вместо исторжения полутора литров колы, гений издал грандиозную отрыжку, какой еще не слышал мир. Согласитесь, это лучше, чем пускать на людях носом колу?
...Пока троллейбус ехал, мои мысли начали подтачивать сомнения. Петро, как это ты продаешь свои картины? Себя, блин, продаешь? Ты ведь их столько времени рисовал, столько себя вложил. Жалко... Картины... Мои...
-Hу и что? - отвечал другой голос, - Hу будут они у тебя пылью покрываться...
А так деньжат подзаработаешь...
-Дык я ведь старался!
-Вот за это тебе и заплатят.
И второй внутренний голос запел песенку из старого фильма:
-Куплю я дом, Куплю я даааачу, И магазин И э-кипаж...
-Убедил, убедил! - прервал его первый голос, и в дружественном согласии они замолчали.
За окном проплыл мимо рекламный плакат "Marlboro" - ковбой в трусах вел под узды лошадь. Оригинально, однако! Я чуть было не заржал, но вовремя спохватился.
Зачем уподобляться Дали? Он имел в жизни период частых приступов смеха. Так как представлял на головах собеседников сову с какашкой. Это не я придумал, а Дали.
Однажды, зимой, я был в гостях у одного художника, чьи картины мне очень нравились. Этот пожилой, с густой седой шевелюрой гений кисти писал портреты - поразительно точные и живые. Глаза на его картинах как бы ДЕЙСТВИТЕЛЬHО смотрели... Так вот, этот художник был безумен. До того, как я увидел это воочию, мне говорили о странностях, наблюдающихся за ним, как-то - ношение берета с голубиным пером, загадочной привычки бросать на пол серебреный портсигар и затем подбирать его. Художник этот жил в двухэтажном старом доме, и второй этаж, он же чердак, был превращен в весьма захламленную студию. Там было очень сыро - я удивился, как в таких условиях можно хранить картины? Итак, я поднялся вслед за хозяином дома по скрипучей лестнице, и некоторое время обозревал картины. Один из этюдников был повернут к окну. Я приблизился, чтобы рассмотреть закрепленную на нем картину, но N (будем называть его так) схватил меня за плечо и прошипел: