Сергей машинально помассировал грудь, угрюмо глядя на мачеху. Такие приступы случались с ним уже не в первый раз, и мальчик почему-то связывал их с Эльвирой, хотя и понимал, что это глупо. И все же до ее появления в их с отцом доме он практически не болел. И знать не знал о сердце! Вернее, не помнил о нем.

Сергею хотелось остаться одному, но Эльвира не уходила. Она явно ждала его ответа, и Сергей хмуро пояснил:

— Змеи, чтоб вы знали, холоднокровные! Они тепло любят. Иначе в спячку впадают. При выключенном отоплении им — никак. Вот мы и разобрали их по домам. На пару дней. Пока в школе ремонт не закончат.

Мачеха недовольно нахмурилась:

— Ты сегодня не учишься?

— Почему? — удивился Сергей. — Я же не змея! От холода не засну. Нам уроков никто не отменял. Пока что.

Она хмыкнула и вышла из комнаты.

Он проводил взглядом мачеху и горько усмехнулся. Сергей ненавидел ее и почему-то боялся, сам толком не понимая причин такого отношения к ней. Ругал себя за мнительность, за слишком богатую фантазию, но ничего с собой поделать не мог — Эльвира казалась ему чуть ли ни злой феей из детской сказки. Все-таки для ведьмы она… слишком красива! В сказках ведьмы обычно бывают старыми и уродливыми.

После смерти матери Эльвира была у отца уже третьей «невестой». Предыдущие дамы как-то больше двух-трех месяцев в доме не задерживались, частично благодаря Сергею, разумеется. Но вот Эльвира…

С ней все по-другому. Что бы Сергей ни выкинул, Эльвира ни разу не наябедничала папе. Ни разу! Лишь смотрела на него со злостью, когда они в комнате вдвоем оставались. И шипела — змея змеей! А иногда Сергею отчего-то чудилось, что его сердце — в ее руке, и стоит Эльвире чуть сильнее сжать пальцы…

Сергей раньше и не знал такой боли! Но он заставлял себя терпеть ее, чувствуя, что мачеха наблюдает за ним, как кошка за мышью, и любая его слабость — ей в радость. Или он все это выдумал?..