Если дева опасается огня, то, может быть, и ее чарам он не подвластен?

Осталось, как говорится, начать и кончить - сделать огонь и его использовать. Дождь прекратился, но все вокруг было мокрым. Кресало и свеча лежали в подземелье, куда вход заказан. Оставался только один способ - добыть огонь трением. Семен знал от стариков, как это делать, хотя сам никогда не делал и даже не присутствовал при этом.

Нужно взять две сухих доски, проковырять в них по лунке и зажать в этих лунках тонкий колышек. Затем обхватить колышек веревкой, и, дергая попеременно за концы веревки, вращать его. Колышек трется об доски и образует огонь. Все просто.

Найдя старую деревяшку, Семен ее расколол, получил на сколе сухую древесину. Исхитрился вытесать стержень и, обломав ногти, наковырять стружки на розжиг. Оторвал тесемку от армяка. Все было готово.

Доски с колышком между ними он зажал коленями. Колышек обнял петлей и начал его раскручивать. Как и должно, места соприкосновения колышка и досок сразу обуглились, взвился вкусный дым. Но огня не было. Убыстрил движения - дым завился гуще, стало горячо ладоням, но огня не было. Еще убыстрил - шнур перегорел и лопнул. На словах все казалось попроще, чем в действительности. К тому же, снова пошел дождь. Надежды на огонь отпадали.

Семен грустно взглянул на отверстие, ведущее в подземелье, и снова вспомнил слова, "...а надо было идти внутрь..." Он начал мучиться назойливой мыслью, что уже превратился в призрак. Не раз ловил себя на том, что щиплет себя за руку, ощупывает траву и землю, дабы убедиться в собственной телесности.

Не раз он видел проходящих или проезжающих вдали людей. Кричал им, и люди иногда слышали, вертели головами, но их взгляд скользил по Бугру, ничего не замечая. Чары девы скрывали Семена от посторонних глаз.

Я жив, я жив, повторял он, бродя по холму, как зверь в загоне. Я не призрак, я телесен. "А нужно было идти внутрь..." - Какая-то мысль постоянно ускользала от внимания.