Подумав об этом, он поднял глаза, и вскрикнув, остановился. Прямо по пути на всхолмье стоял всадник.

Всадник был огромен, в несколько человеческих ростов. Стоял, глядя в сторону приближающихся кладоискателей, и был недвижим - шевелился только конский хвост.

Угоняй на вскрик тоже остановился.

Оглянулся на Семена, сплюнул и сказал:

- Дурак. Это же дерево.

У кургана Угоняй сорвал с себя армяк, раскрутив, зашвырнул его на вершину и, пару раз молодецки притопнув, схватился за лопату:

- Будем копать здесь. Так советовал старик.

Семен тоже обнажил торс (они решили меньше грязниться, чтобы наутро не привлекать внимания), поплевал на руки и вонзил лопату в землю. Копнув пару раз, он почувствовал неладное, перевернул лопату и поводил указательным пальцем по лезвию.

- Слышь, Угоняй, лопата-то тупая...

- Ну и что? - Угоняй, не оборачиваясь, продолжал работать.

- Но я ее точил...

Угоняй остановился, обернулся - в темноте сверкнули его зубы - и насмешливо кинул:

- Если чертовщины боишься - перекрестись...

Семен не счел лишним перекреститься трижды. Мгновение поколебавшись, он присоединился к Угоняю.

Копали суетливо, постоянно сталкиваясь черенками лопат. Сердце стало стучать громче, перехватывало дыхание.

Иногда Угоняй зажигал свечу и, прикрывая ее пламя рукой, высматривал что-то в земле. Узкая влажная траншея все глубже врезалась во внутренность Бугра.

"Ишь, - думал Семен, посматривая на Угоняя. - Полторы собачьих силы, а как унюхал золото - роет будто бешеный".

Наконец, штыки лопат уперлись в твердое.

Это была каменная кладка. Угоняй аж рявкнул от восторга:

- Все как дед говорил. Это каменный ящик, самая верхушка. Ныряем вниз там должен быть ход. Эх, али мы не мужики, али мы не грузчики?!

Семен вдруг испытал прилив азарта, под ребрами словно бы защекотало, призывно и весело. Страх исчез.