Взъерошенные пшеничного цвета вихры Микиня торчали во все стороны. Ему, занятому большими делами, некогда было и причесаться всю эту неделю.
Парикмахер сказал:
— У тебя, Микинь, волосы не волосы, а овчина. Не знаю, с какого боку и подступиться…
Микинь посмотрел в зеркало.
— Придётся косить против шерсти! — сказал он недовольно.
Парикмахер так и сделал.
И начисто выкосил голову Микиня.
СЛОВО МУЖЧИНЫ
После уборки хлебов пошли другие дела.
Уже в субботу вечером Микинь с отцом уговорились, что завтра они пойдут в Бор Белых Грибов.
Мать будит их очень рано.
В мокрые окна смотрится слабый серый рассвет. Ночью шёл проливной дождь.
Микинь усердно трёт глаза, но веки у него слипаются и слипаются.
— Так рано! — чуть не плачет Микинь.
— Давай, давай быстро! — торопит отец.
Выйдя во двор, Микинь поёживается.
Холодная, злая сырость забирается за воротник, под рукава.
Со всех деревьев капает, капает…
— В такую погоду — по грибы! — ворчит Микинь.
Отец не оглядывается. Большими шагами он идёт по росистой траве в сторону леса. Зелёная дорожка тянется за ним.
— После дождя боровики хорошо растут! — слышит Микинь его голос.
Микинь, стиснув зубы, чтобы сдержать дрожь, молча шагает следом.
Надо держаться, раз уговорились. Даже если на глаза навёртываются слёзы.
БОР БЕЛЫХ ГРИБОВ
Бор глухо шумит.
В зарослях ходят какие-то тени. Там живут разные звери. Даже рыси и волки.
Микинь крепко сжимает в руке раскрытый нож. На душе спокойнее, когда в руках оружие. Кроме того, нож нужен, чтобы подрезать боровики. Без ножа про иной гриб и не узнаешь, какой он, стоит ли класть его в корзинку! Взять хотя бы этот — коричневый, большой, блестящий, а перерезал пополам — всё нутро червивое… Ах, какой обманщик!