Остро запахли за открытым окном освеженные ночной прохладой цветы.

Сон не шел, и она снова начала перебирать пестрые нити воспоминаний.

…Семпоала, столица народа тотонаков, недавно попавших под иго ацтеков, – вот куда пришел сначала испанский отряд. Ацтеков, завоевателей Теночтитлана, здесь ненавидели, и поэтому не удивительно, что тото-наки приняли испанцев дружелюбно, в тайной надежде на избавление. Кортес быстро понял, что он может извлечь из этой вражды, и приказал не обижать обитателей Семпоалы. Солдаты ворчали, но повиновались, а благодарные жители нанесли чужеземцам столько съестных припасов, что кое-кто из солдат заболел от обжорства. У себя, в Кастилии, они часто жили впроголодь.

Через несколько дней в тотонакскую столицу прибыло шесть новых посланцев Мотекусомы. Они надменно прошли мимо испанцев, словно не видя их. Толстый касик, правитель Семопоалы, трясся от страха, когда вымолил аудиенцию у испанского военачальника. «Они очень разгневаны, – бормотал он, – и угрожают жестокими казнями. А мы ведь исправно платим владыке Теночтитлана дань. Послы обвиняют нас в желании отделиться, вернуть самостоятельность…»

– А почему бы вам и не сделать этого? – спросил невинно Кортес. – Если вам ацтекское бремя ненавистно?

– Кто защитит нас от беспощадных воинов Мотекусомы? – отвечал касик. – Они непобедимы! И сейчас послы укоряют нас, что мы впустили в Семпоалу чужеземцев, то есть вас. Они требуют от нас двадцать крепких юношей и столько же непорочных красивых девушек, чтобы принести их в жертву на алтарях Теночтитлана!

– Этого нельзя допустить! – возмутился Кортес. – Человеческие жертвоприношения – мерзость пред лицом истинного Господа. Не посылай их в Теночтитлан, не губи невинных!

– Как ты решаешься говорить такое? – простонал правитель Семпоалы. – Разве ты можешь защитить нас от гнева Мотекусомы, ты и твои бородатые?