Попало и Семёну Кузьмичу Истомину, дяде Серёжи Мерсенёва, к которому они приезжали в гости.

Расстроенный Семён Кузьмич вышел в соседнюю комнату, уселся за стол главного бухгалтера и закурил. Нажимает директор! Вообще-то правильно нажимает, ремонтом занимались плохо, но вот его, Истомина, напрасно осрамили при народе — он ещё ни разу МТС не подводил. И время ещё есть... Сердито посапывая, он прислушивался к тому, что говорилось в кабинете.

Загрохотал блок входной двери, в коридоре послышались торопливые шаги и рядом с Семёном Кузьмичом появился Женя. Отец с досадой посмотрел на сына:

— Ну, чего там ещё стряслось?

Вид у Жени был взволнованный, он даже не обратил внимания на недовольный тон отца.

— Пап, собака обратно прибежала,

— Какая там ещё собака?

— Ну Винтик, которого я Серёже подарил. Сижу я, разбираю конструктор, который дядя Гриша привёз, и слышу: под окошком кто-то скребётся и жалобно так поскуливает. Выскочил во двор, а это Винтик. Трясётся от мороза, едва в сени пролез и в избу норовит. А на поводке Серёжкина варежка пристыла. Вот!

Он отдал отцу мокрый шерстяной комок и продолжал:

— Мама говорит: «Ох, не зря собака прибежала! Чует моё сердце — беда с ними приключилась. Не надо бы пускать, на ночь глядючи!» Я, конечно, молчу, ничего не говорю, чтобы маму не расстраивать, а сам думаю: верно говорит. Серёжа — городской, ему трудно... Вон, Серка поить на речку сегодня водили, Серёжка пим потерял. С ноги он у него упал, а Сергей сиди-ит на лошади, шевельнуться боится. Кабы не я — он бы себе ногу отморозил, право слово!

— Уж ты-то силён, чего и говорить. Тоже мне — герой! — размышляя, рассеянно сказал Семён Кузьмич. — Может, она так просто? Сбежала?

— Не-ет, не сбежала, я сам привязывал.

Семён Кузьмич помолчал.