Далеко-далеко теперь эта комната. И мама далеко.

Серёже казалось, что становится теплее и теплее. Надо только не шевелиться, чтобы не спугнуть эту теплоту... А может быть, наступило лето? Даже запахло чем-то прелым, сырым, как пахнет в лесной непроглядной чаще. Или в бане... Хорошо в бане! Серёжа ходил туда вместе с Костей Осколкиным, сыном завхоза, «Костя — серьёзный мальчик, он тебя хорошо вымоет», — говорила мама.

Серёжа-то знал, какой Костя серьёзный — как раздурится, так и не уймешь. Они ходили в баню, когда там не было отдыхающих и не один таз воды вылили, брызгая друг на друга. А как-то Серёжа здорово подшутил над Костей: когда тот намылил голову, Серёжа потихоньку утащил таз с водой. Захотелось Косте ополоснуться, поискал он вокруг себя, а воды-то и нет, а мыло так и щиплет глаза. Искал, искал, потом кое-как добрался до крана и промыл глаза.

Вот уж был бой так бой! Если бы не постучала из прачечной тётя Даша, они бы, наверно, всю роду из баков выпустили...

Серёжа тихонько рассмеялся: эх, хорошо они тогда подурили! Вода была горячая-прегорячая. Пузыристая белая пена клубилась кругом, щипала глаза, так и хотелось потереть хорошенько... Но почему пена щиплет не глаза, а руку?

Серёжа прислушался, Да, в самом деле, рука у него чесалась так, как будто была опалена крапивой. Он захотел вытащить, посмотреть, что с ней сделалось, но его сразу охватило холодом. Ну вот, опять тепло растревожил! Нет, не стоит двигаться — холодно, рубашка так и обжигает. Надо не шевелиться, тогда все опять будет по-старому.