Во сне, я отхожу от окна. Я боюсь, я знаю,что сейчас произойдет, я не хочу это видеть. Выстрел. И тишина. Може быть пустота, а затем грубый отрывистый смех. Лающие звуки прыгающие по стенам. Я понимаю. Что они хотят делать, они убили всех псов, а теперь хотят начать стрелять по окнам. Я знаю это, и боюсь, боюсь, что стекло сейчас разобьется. С тем я просыпаюсь, и сейчас, сидя на краю скрипучей, шаткой постели я помню лишь чернго пса, медленно кружащегося по ослептилеьной белизне. Странно. Что это может быть? адо вставать и идти, надо срочно приказать телу двигаться. Что же было вчера? Все тоже самое. ет, никаких попоек, я просто читал до трех ночи. Я совсем не хотел спать, наоброт, ближе к ночи я становлюсь активней. Я ночное существо. Вот почему так мучительны серые утра. Встаю, это удается легко, так что даже удивительно. Действительно, удивляюсь, мне казалось, что тело скованно тонким слоем ледовой корочки. Почему? Ведь на самом деле этого нет. Есть лишь серый рассвет и снег за окном. В два шага персекаю комнатушку и выхожу в большую. Здесь пазнет сыростью, но меня это не колышет. Куда сначала: в ванную или на кухню. Риторический вопрос, я не хочу есть, но мне сейчас нужна вода. Ковыляю на кухню. Кухня маленькая, из одних острых углов. Холодная, вон и форточка ботается, постукивает о стекло. Стук, стук, как будильник. У форточки тоже есть цель. Беру со стола бутылку с темной, выдохшейся давно газировкой. Деая глоток, два, горло обджигает и я давлюсь этой кислятиной. Во рту наконец начинает ощущаться вкус, он килсый резкий, и отдает тухлятиной.