Смотрю на на жидкость в бутылке. Почему то похоже на кровь, но я знаю что это всего лишь вода, лишенная газа. Запиваю это все заваркой. Так то лучше, и вкус снова в пределах допустимого. Есть я конечно не буду, не до еды сейчас, да и не могу я по утра есть. Еда не жуется. Все хочется рукой подвигать челюсть, для улучшения процесса. Иду в спальню, натягиваю одежду. А затем неторопливо бреду в ванную. а пути меня все равно заносит, и я ударяюсь в щкаф. ичего, это зима. В ванной: останавливаюсь перед зеркалом, но не смотрю. абираю горсть пахнущей ржавчиной воды и осторожно полоскаю лицо. а зубную щетку смотрю с отвращением. Холодно, и почему то щетка кажется мне аналогом половой тряпки. Гадко. Поднимаю глаза и смотрю на себя. ичего нового, меня вообщем то не беспокоит мой внешинй вид. Только вот глаза, красные, отекшие, с мелкими прожлками в уголках. Странный взгляд, инетерсно, как я смотрюсь со стороны? Плевать. Выхожу из ванной, и в коридоре начинаю одеваться. адо идти. И пусть за окном пустота, я должен кое-как доползти до института. Дальше легче. атягивая одежду, вбиваю ноги в ботинки, тяжеленные, зимние. Твердые персональные гробики для ног, как их кто то обозвал. е помню кто, но я понимаю его. Тяжелый тулуп, что прямо сгибаюсь под его тяжестью. Рукавицы на руки. Я готов. Пакет, ии еще один пакет вннутри, краска на полиэтилене ободралась и являет миру причудливую головоломку цветных кусочком. Так и мир наш, он обшарпан, карска с енгтсыплется и исчезает в пустоте. И остается лишь снег. Выхожу на площадку и хлопаю дврью, все, она заперта. В это хмурое утро я вряд ли попаду в замок ключом. Спускаюсь вниз, оглядывая серые стены. а них мат, рисунки, все привычно, черный маркерные линии сливаются, плавятся в глазах. е до них сейчас. Толкая дыерь и выхожу. Вот я и на воле. Или в клетке побольше, это уж кто как считает. Падает серый безликий снег. Он пушистый, крупный, снега много. Много и народа на улице, такого же безликого.