- Все, все хорошо. Ты на вилле, у меня, в безопасности. По крайней мере ОHИ тебя не видели, так говорят твои рабы.

- Где...- было видно, что говорить ему очень трудно, и она быстро прервала его.

- Hе знаю. Говорят, бегают по городу, с гладиаторами из цирка. Здесь их не было.

- К Антонию... послать...- ох, ну конечно. Она и сама подумала об этом, но пока ей было не до Антония.

- Конечно. Сейчас пошлю. Все-все-все. Теперь тебе надо поесть- по его глазам она увидела, что он хочет сказать какую-нибудь глупость про нее. Или про любовь. Еще успеется. Она встала, и с другой стороны к ложу тут же подсела Ахури с чашкой молока в руке.

Когда Клеопатра вернулась, Ахури пыталась заставить Цезаря проглотить ложку птолемеевой каши. -Больше не ест, очень уж устал. Пусть теперь поспит,- сказала она, обернувшись. У нее за спиной Цезарь, опершись на служанок, медленно откинулся на спину на ложе. Клеопатра подошла к нему, опустилась на колени. Взяла его руку, прижала к щеке, заглянула в глаза. Глаза Цезаря были закрыты. Он спал.

8. Антоний

По дороге домой он немного успокоился. Горе страшно давило, но его уже можно было выносить. Антонию казалось, что он не идет, а медленно плывет над землей. Hа душе было пусто и черно, и еще была злость, которая жгла сильней, чем горе. "Мой Цезарь, они убили тебя, и им за тебя воздадут. Я воздам, раз они решили оставить меня в живых. Пусть тебя предали Кассий и Брут, пусть даже Гирций, Панса и сам Лепид- я сейчас не знаю- но у тебя остался твой Антоний, и он принесет за тебя богам великую жертву." Медленно он прошел мимо привратника, открывшего двери, и остановился. "Пока все спокойно... но скоро они могут вспомнить и обо мне. Только я не дам себя убить." Прибежавшему управителю он велел запереть двери и навалить на них мебели. Лучшим рабам раздать оружие, какое найдется в доме, на крыше сложить камни и держать наготове на кухне котлы с кипятком. Послать к самым надежным клиентам с известиями, пусть тоже готовятся.