-Иди и приведи сюда Литавикка. Быстро.
12. Цезарь
Проснулся он только утром. При малейшем движении все болело, но от старухиных египетских трав, как и вчера, отказался- хотя бы голову в его положении надо оставить ясной (мысли, впрочем, все равно путались, а временами перед глазами все плыло). Оказалось, однако, что Антоний уже сам все разумно устроил. Цезарь немного удивился, но не подал вида, все одобрил и настоял, что тоже пойдет в Курию. Антоний легко согласился, по лицу было видно, что он и сам на это рассчитывал. Клеопатре Цезарь перед уходом только и успел сказать, что все будет хорошо.
Как его ни укладывали помягче и ни старались нести осторожнее, боль становилась все сильнее, и, когда носилки наконец поставили, Цезарь от облегчения шумно выдохнул. С Антонием все было договорено раньше, он сразу пошел в Курию, и теперь Цезарь, отогнув завесу, ждал его знака. "И там, откинув полог, я восстану из мертвых. Тартар, как в трагедии. И ко всему еще носилки бабские... Ох, ну и песенки же про меня будут петьеще пожалею, что не умер." Один из центурионов, стоявших вокруг носилок ("Из Пятого, бывший примпил, зовут Гай Каррина, ушел из легиона прошлой осенью, получил надел в Кампании."), наклонился и спросил -Император, что делать с вон той толпой? Может, ударим первыми?- Толпа, возглавляемая каким-то сенатором в лектике, приближалась, она была, пожалуй, не меньше, чем привел на форум Антоний, и явно шла к Курии, мимо ростров. Там были одни мужчины, и... да, точно, все вооруженные. Ветераны вокруг лектики зашевелились, стали вынимать из-под плащей мечи и дубинки.