Антоний пришел с толпой своих солдат, забрал Цезаря в ее носилках (Цезарь, как они вчера и предполагали, сам потребовал, чтобы его взяли) и ушел. Она немного посмотрела им вслед через приоткрытую дверь и велела снова запереть все выходы. Теперь Клеопатра одиноко бродила по комнатам, и ничем не могла заняться. Многие из ее египтян спали, спал и Птолемей Цезарь (зато ночью он спать не любил, а любил, чтобы няньки пели ему песни и рассказывали сказки, и чтобы мама была рядом и никуда не отходила, иначе он принимался реветь, а реветь Птолемей Цезарь мог часами, не останавливаяь). Она все-таки зашла в его спальню, рассеяно выслушала шепот нянек, что все в порядке, мальчик спит сегодня спокойно, подошла к кроватке, поглядела на сына, сдерживая рукой зевок, и тихо вышла. Следующей на ее пути была комната, отведенная для птолемеевых игр. Она выгнала взмахом руки рабов, чистивших ковры, и присела на ложе в углу. "Только не спать!" Стала перебирать сложенные на полу игрушки. Повертела в руках деревянного слоника и отложила. Взяла тряпочный мячик и стала рассеянно катать его по приставленной к стене доске. Мяч касался стены и скатывался обратно к ней в руку.

"Интересно, что они сейчас делают? Сначала в сенат- это ясно, а что дальше? ЭТИ ушли на гору со своими рабами- вдруг они тоже решат вернуться? Сколько их там? Антоний вчера ответил, что не уверен, думает, что сотни две. Ой ли? Цезарь выводил их на арену тысячами, так неужели во всем городе их нашлось только две сотни? Хотя, если даже и больше- говорено уже с Антонием- наверное будут ждать. Антоний сказал, у них еще есть друзья в сенате. Будут там спорить. Они здесь вообще страшно любят болтовню." Война- мужское дело и в Египте, и в Риме, и для Клеопатры было не внове сидеть и ждать, пока мужчины выясняют, кто из них сильнее. Сама она уже сделала все, от нее зависящее- выбрала того, который умнее, и до сих пор не пожалела об этом.