Так Корнелиус Певерелл стал работником Министерства Магии Корнелиусом Фаджем, начав под незримым руководством Дамблдора подниматься всё выше по служебной лестнице, пока, наконец, в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году не стал заместителем Министра Магии Миллисент Бэгнолд, а спустя три года, когда она вышла в отставку – занял её место, потеснив Бартемиуса Крауча-старшего. Не став вновь завешивать зеркало, Корнелиус пошёл дальше вдоль стены восьмиугольного кабинета, осматривая укреплённые на ковре, закрывающем дерево и камень, многочисленные клинки с прямыми или изогнутыми лезвиями, с причудливо украшенными рукоятями. Два их них были принесены сюда самим Корнелиусом – один за себя, другой за всех тех, по чьим головам пришлось пройти, чтобы получить пост Министра. И как хорошо, что не пришлось делать этого второй раз! Когда, по указанию Дамблдора, он пятого июня тысяча девятьсот девяносто шестого года вызвал нескольких чиновников на работу, и сам явившись на час раньше – очередная цель была достигнута. Мир поверил в возвращение Волдеморта полностью и безоговорочно, и дурная репутация Министра Фаджа уже не могла этому помешать. А затем – был кратковременный хаос, уже привычно управляемый «из-за кулис» рукой Дамблдора и вот, спустя всего одиннадцать дней, Министром Магии назначен волевой и сильный человек, теперь уже бывший начальник Аврората – Руфус Скримджер. Резко развернувшись на месте, Корнелиус почти бегом вернулся к столу, зажмурившись, упёрся в его поверхность руками, словно пытаясь найти опору, чтобы удержаться на грани рассудка – на нём сказывался побочный эффект второго преобразования – поспешного и болезненного. Корнелиус прекрасно знал, что в итоге это приведёт к безумию. Губы его исказила усмешка – по крайней мере, до этого ему уж точно не дожить. Открыв глаза, он увидел перед собой бумаги, лежащие здесь уже давно и успевшие покрыться пылью…