…те самые, что просматривал настоящий Руфус Скримджер перед тем, как тоже потерять себя. Тогда, семнадцатого июня, спустя два дня после увольнения Корнелиуса Фаджа, ему даже не пришлось изобретать способ остаться наедине с новым Министром – всё равно традиция требовала, чтобы прежний Министр передавал преемнику контроль над защитой всего комплекса Министерства Магии – причём в том самом месте, откуда эта защита активировалась и управлялась. Дальнейшее было сложнее – всё же Скримджер много лет работал аврором и причинил немало хлопот, не говоря уже о довольно успешном противодействии заклятию «Империус». Однако, сломив его волю, было уже проще простого заставить выпить оборотное зелье и самому принять его облик с помощью заранее приготовленных зелий-активаторов преобразования. Так что менее чем через час из кабинета вышли подтянутый и полный сил новый Министр, обретший полноту власти и его жалкий, униженный и раздавленный предшественник, шатающийся от слабости.Отшатнувшись от стола, Корнелиус упал в кресло, низко опустив голову. Силы покидали его, казалось, будто мир рассыпается на кусочки – хоть и медленно, но всё же неотвратимо. Столько всего сделано для достижения цели, отмеченной только словами пророчества! Двух пророчеств, если угодно, но вот его-то касается только одно… Пытаясь собраться, Корнелиус вынул из чехла, висящего не шее, свою палочку – ту самую, принадлежащую только ему, давно исчезнувшему в прошлом под гнётом памяти теперь уже двух других личностей талантливому учёному, не сумевшему самостоятельно отомстить за родителей. Точно также он вынимал её тем, последним Рождеством, и позже – тридцать первого мая, когда пытался убедить Гарри Поттера, что Министерству – нет, даже не Министерству, а Министру – нужна его помощь. Как же ему было тяжело видеть ярость и презрение в глазах того, кто так на нёго похож! Того, кто, как и он сам, шёл и продолжает идти указанным ему путём, кого тоже ведёт любовь к потерянным родителям и ненависть к их убийце. Того, кто также – неважно, добровольно или нет, оказался в плену обязанностей, направляемый волей теперь уже умершего Альбуса Дамблдора. И даже вчера – сейчас уже далеко за полночь – когда Корнелиус последний раз видел Гарри – в его глазах он видел такое же…
