— Три круга, госпожа? Но он стоит гораздо дороже! Конечно, он зеленый, но вы сами признали, что он не урод. Столь много путешествовавшая дама не может не знать людей с... изощренными склонностями...

— Я не торгуюсь, — перебила его женщина, не повышая голоса. — Моя цена — три круга, соглашайтесь или уходите. Я лично вам советую согласиться — или перерезать мальчику горло и списать убытки.

Секундное колебание.

— Я согласен на цену три круга золотом. Но должен предостеречь вас, госпожа: по природе он мрачный и кровожадный. Лучше всего он понимает побои. Советую предупредить об этом ваших клиентов, чтобы они не ставили себя под угрозу, не внушив ему должного смирения.

Женщина уже стояла, сомкнув пальцы на руке Анджелалти выше локтя. Запустив свободную руку в кошель, она вытащила оттуда три желтые монеты и небрежно швырнула их.

— Цена уплачена, — сказала она, когда Индемион поймал монеты на лету.

Увлекая за собой Анджелалти, женщина прошла через притихший зал к двери и вышла в порт.

Он проснулся, обливаясь потом, с чувством одиночества, натянул старые мягкие шаровары и полинявшую рубашку. Свет он включать не стал, пока не дошел до мастерской. Здесь свет был ему необходим: он недостаточно хорошо видел в темноте, чтобы заниматься тонкой электронной сборкой.

Раздраженно тряхнув головой, он сел за рабочий стол. Эдрет считал ночное зрение своего «ассистента» настоящим чудом, тогда как Индемион Кристефион видел в ограниченном диапазоне зрения своего племянника свидетельство его неполноценности. И тут еще эта фанатичная девица во всеуслышание объявляет, что при всей его слепоте его имя нашлось в Завтрашней Записи.

— Завтрашняя Запись!

Он взял в руки раненого паучка и остался сидеть, устремив на него невидящие глаза. Завтрашняя Запись — это сказочка для детей, якобы предсказание будущего, пришедшее от Первого Капитана. Даже если она существует, то врядли имя проданного и презираемого полукровки могло упоминаться там хоть с какой-то честью.