— Ясно. — Она подняла рюмку, выпила и аккуратно отставила ее в сторону, поманив его плоским пальцам. — Иди сюда, мальчик.

Дядя толкнул его вперед и отпустил. Анджелалти медлил, не желая подходить к этой женщине, почти готовый броситься бежать через эту шумную толпу...

— А-га! — Женщина вытянула руку и подтащила его ближе. — Он думает, что я могу ему не понравиться. А что вы ему не нравитесь, он знает наверняка.

Ее пальцы на его руке не были ни жестоки, ни ласковы. Пальцы, приподнявшие его лицо к слабому свету и погладившие щеки, оказались теплыми и ловкими.

-— Как твое имя, мальчик?

— Его зовут Анджелалти, — поспешно сказал его дядя и женщина раздраженно сверкнула на него взглядом.

— Он может сам отвечать, или вы продаете не только слишком зеленый товар, а еще и дефектный?

— Он может говорить, госпожа. Голос дяди прозвучал почти смущенно.

— Хорошо. — Она снова перевела взгляд на него, провела чуткими пальцами по его горлу, небрежно расстегивая верхние застежки рубашки. — Как твое имя?

— Анджелалти Кристефион, — ответил он и раздраженно дернул головой. — Перестаньте.

— Смотри-ка, норовистый? Скажи мне, Анджелалти, кто этот человек, который привел тебя сюда?

Не обращая внимания на его слова, она расстегнула на нем рубашку, просунула руку и начала щупать. Он отшатнулся, она засмеялась.

— Мой дядя Индемион.

— Действительно дядя? — Она нащупала синяк, слегка нахмурилась и начала застегивать рубашку на мальчике. — А ты знаешь, что твой дядя тебя продает, Анджелалти? Я вижу, что он тебя бьет, так что, может быть, это и к лучшему. Мои клиенты — люди благородные... как правило, и вряд ли захотят бить такого славного мальчика. Хотя я не уверена, что ты годишься для борделя, Анджелалти... Нет, точно не годишься: слишком норовистый. Сколько тебе лет?

— Девять по стандартному календарю.

— Ну конечно, зеленый. — Она посмотрела поверх его головы. — Даю три полных круга золотом. Цена окончательная.