Брежнев выдвинул ящик стола, достал пачку жвачки "Вригли" и протянул

Петьке.

- Жвачка.

Петька взял одну пластинку.

А Брежнев развернул и засунул в рот оставшиеся четыре.

- Я, когда речи говорю, - разжевывая, сказал он, - всегда жвачку жую для

смеха. - Он надул огромный пузырь. Пузырь лопнул и на подбородке

Генерального Секретаря повисла белая борода. Он сразу стал похож на деда

Мороза. Леонид Ильич собрал жвачку пальцем и отправил назад в рот.

Углов заулыбался, что Брежнев такой простой и с чувством юмора.

- Ну, товарищ Углов, выкладывай, что там у тебя.

Петька поерзал на табурете, не зная с чего начать.

- Леонид Ильич! У вас работы по горло и вы, конечно, все заметить не

можете. И поэтому всякие гады, пользуясь этим, творят за вашей спиной

безобразия разные.

Брежнев нахмурился.

- Я безобразий в СССР не допущу!

- Вот и я говорю! Чтобы у нас при таком Генеральном Секретаре, такая

хреновина творилась!

Брежнев кивнул и, сцепив руки замком, потер большими пальцами друг о

друга.

Петька выдохнул.

- Вот какое дело, Леонид Ильич!.. Товарищ Генеральный Секретарь Политбюро

ЦК КПСС!.. Нашего подлинно народного певца и артиста Владимира Семеновича

Высоцкого совсем заклевали разные гады, которые не понимают душу русской

песни и не смотрят русского кино! Его совсем затюкали, не дают ему как

следует работать, записывать пластинки и сниматься в хороших кинофильмах.

Он же через это может психануть и повеситься, как Есенин, или тяжело

заболеть. Я считаю, что нашей партии нужно принимать меры.

Брежнев неожиданно заулыбался.

- Говоришь, товарищ Углов, нужно нашей партии принимать меры? Дело

говоришь! Да только ты позабыл, что у нашей партии миллионы глаз и рук. И

она все видит и всегда принимает меры вовремя! Пойдем, товарищ Углов, я