Володя хоть и был невысок ростом, но руку пожал так, что из глаз посыпались искры.

— Ишь ты какой! — поморщился я.

— Больно? — засмеялся Володя.

— Нет.

— Значит, терпеливый, — заметил он. — Я крепко жму. У меня кулаки натренированные.

«Час от часу не легче, — подумал я. — Такие друзья, что только и думают о своих кулаках. Ну, да этот совсем большой, куда старше даже Ахмадея».

Я увязался за дядей Яфаем, но, как мы ни старались, познакомиться со всеми не удалось. Много разных семей нашли приют под зелёной крышей нашего дома. На одном дворе можно было услышать и башкирскую, и русскую, и татарскую, и украинскую, и чувашскую речь.

На волейбольной площадке собралась группа девочек. Мы подошли.

— Да тут, как я вижу, большой оркестр наберётся! — со смехом проговорил дядя Яфай.

— Почему большой оркестр? — спросила его Маня, та самая, которая успела на всех скамейках посидеть.

— Да, почему большой оркестр? — поддержала её Люция.

Мне тоже стало интересно, отчего это дядя Яфай нас сравнил с большим оркестром. Может, никто из нас не умеет играть даже на самом обыкновенном горне…

Дядя Яфай прищурил глаза, почесал затылок и объяснил:

— Ведь в большом оркестре много разных инструментов. А вон вы какие все разные!..

«Ну что ж, большой оркестр так большой оркестр!» — беспечно подумал я, ещё не представляя себе, как это трудно быть «инструментом», да ещё в «большом оркестре».

Дядя Яфай ушёл, а ребят во двор ещё больше высыпало. Правда, это уже была мелкота — по четыре да по шесть лет. Вот где начался сабантуй!

Самый сильный

«Самое подходящее время, чтобы показать, кто тут третье лицо!» — решил я про себя.