— Не дам! — отчеканил я.

С тех пор как он бежал от Ахмадея, я совсем не боялся его. Кто убегает с поля боя, тот трус, и бояться его нечего.

— Дай, говорят… Чего ты!

— Не лезь! Кричать буду! — огрызнулся я.

— Право, дай!

— Вот сейчас крикну Ахмадея — будешь знать, как обижать маленьких!

Он усмехнулся:

— А что мне твой Ахмадей!

— И всё же ты тогда дал тягу!

— Пожалел костюм, и только.

— Поливать всё равно не дам, — заявил я решительно.

Он вытащил из кармана какую-то монету и протянул её мне:

— Ты дай мне подержать кишку, а я тебе монету покажу… золотую, польскую.

Я заупрямился.

— Я неподкупный! — ответил я гордо. — Не на такого напал!

Новый мальчик перестал уговаривать меня, а направился к моей маме.

— Доброе утро, — проговорил он, слегка дотрагиваясь до кепки. — Весь дом спит, одни вы бодрствуете. Неужели нельзя вставать позже? Разрешите, я помогу вам.

— Нет, милый мальчик, — отказалась моя мама. — Зачем тебе с метёлкой возиться? Запылишь свой костюм.

— Мне так хотелось помочь вам, — заискивающим тоном сказал новый мальчик. — Может, разрешите подержать шланг? Я полагаю, это тоже подмога…

Так, хитростью, он подкупил сердце моей мамы.

— Сыночек, — крикнула она мне, — дай кишку мальчику! Пусть польёт!

Конечно, я не мог ослушаться мамы. И до того мне стало обидно, что сказать не могу. Думаю, обязательно следует его проучить. Но как?

Передал я ему кишку, а сам бросился будить Ахмадея.

— Слушай, Ахмадей, выть на минутку, — зашептал я, приоткрыв дверь. — Выть, а?..

— Уйди, я не выспался, — проворчал он, накрываясь одеялом.

— Дело есть.

— А ну тебя!..

— Я думал, поможешь мне… — настаивал я.

— Уйди, говорят, пока не дал трёпку! Я перешёл к сути дела: