— Теперь вы убедились, что Пиф-Паф отлично знает арифметику?

— Убедились! — хором закричали ребята, а любительница умножения прибавила:

— Выучил на «пять».

— Ребята, а вы не рассердитесь, если я сознаюсь вам, что пошутила?

— Можно, я скажу? А я сразу знал. В Уголке Дурова — там это тоже показывают! — торопливо выпалил круглолицый паренёк.

— Вот и расскажи ребятам, о чём ты догадался, — предложила я ему.

— А всё очень просто! У меня даже Бурьян теперь знает, сколько будет дважды два. Он как лаять начнёт, нужно если четыре, так после четырёх тихонечко совсем щёлк пальцами — и он перестаёт лаять. Два нужно — так после двух щёлкаешь. Вот и вся хитрость.

— Молодец! — похвалила я, протянув пареньку руку.

А он тотчас шаркнул ножкой:

— Агафьин Михаил.

Я даже оторопела от такой изысканной вежливости и уже хотела тоже представиться, как меня перебил рыженький веснушчатый мальчуган:

— Мишка, он у нас передовой, даже в девчоночий кружок рукоделия ходит!

— Вдвойне молодец, — поддержала я Михаила Агафьина. — Вот, ребята, Миша вам секрет собачьей арифметики почти разъяснил. Мне осталось немного добавить. Конечно, собака считать не умеет…

— Они глупые, — презрительно поджав тонкую нижнюю губу, сказала одна из девочек.

— Ты не права. Ум собаки, естественно, не такой, как у нас с вами, но глупой её назвать нельзя.

— Пиф-Паф, наверное, обиделся, — заметил кто-то из ребят.

— Вряд ли, — возразила я. — Пиф-Паф не понимает, о чём мы с вами толкуем. Ему знакомы лишь некоторые слова: «ко мне», «сидеть», «рядом», «гулять», «лежать».

Бедняга Пиф-Паф, услышав все команды разом, заметался и стал беспокойно смотреть мне в глаза, словно спрашивая, чему же повиноваться.

— Зато у собаки прекрасно развиты и слух, и зрение, и обоняние, — продолжала я. — Собака — необыкновенно чуткое животное. Вот я и заставляла Пиф-Пафа исполнять любое действие по моему сигналу. Ну как, интересно? — спросила я ребят.