Историю украинской фантастики можно представить как стремление к фэнтези: Гоголь ближе к "чистоте жанра", чем Квитка-Основьяненко, а Леся Украинка (почему-то не упомянутая в "Заметках", наряду со Сковородой и А.Стороженко) ближе Гоголя. Романтическая и неоромантическая литература, как у нас, так и в Европе вообще очень близко подошла к созданию фэнтези. Стихийный мифологический реализм украинской литературы в этом плане оказался, как нам кажется, даже более плодотворным, чем творчество, скажем, Гофмана. С другой стороны, культура литературной сказки в Англии оказалась настолько развита (Украина XIX века этим похвастаться на могла), что позволила Дж.Макдональду и Льюису Кэрроллу перешагнуть границу между нею и фэнтези.
Валентинов и Олди совершенно правы, отмечая несомненное количественное преимущество фэнтези в современной украинской литературе. "Видимо, сам поэтический склад украинской души, плюс давние литературные традиции, идущие еще от Hиколая Васильевича и его предшественников, толкают украинских фантастов к написанию произведений именно в жанре притчи, опоэтизированной реальности [...]" Это совершенно верно и относится не только к фантастике; в литературоведении существует теория украинского панромантизма: это стилевое течение подавило или, по крайней мере, наложило отпечаток на все остальные. Другое дело, что в эпоху господства реализма (2-я пол. XIX в.) позитивизм вытеснил фантастику, хотя романтизм, по сути, никуда не делся. Фантастика в этот период исчезат не сразу и не полностью, но публикуемые сочинения носят по преимуществу эпигонский характер. Авторы статьи точно указывают на причины, по которым в украинской литературе прошлого века отсутствовали научная и социальная фантастика: техническая отсталость, с одной стороны, и нежелание выходить за рамки реализма - с другой (что, как нам кажется, можно объяснить эпигонским и догматическими характером украинского реализма).