- Революция, - как бы объясняя этим все, ответил односложно Колька и добавил: - Гражданская война.
Старушка помолчала, через минуту спросила:
- Так вы, значит, из Ростова? Из-под Краснова тикаете?.. Он шо за человек... лютый?
- Очень, - ответил Сашка. - Не человек, а зверь. Белогвардейский офицер, одним словом, генерал.
- Лютый, - повторила старушка в раздумье. - Вот и люди ж так кажуть... Ох, страх, ох, страх! А шо у вас в Ростове делается, а? Я весной там была, на базар ездила. Ну вторговала на керосин, на соль та спички, так у меня уркаганы, жулье ростовское, все и вытянули из пазухи. С платочком, зувсим. Бездомных уркаганов там у вас - ужасть. Я около столов торговала, где хлебом торгуют, где борщом, пирожками кормят, знаете? Около собора Александра Невского, знаете?
- Знаем, знаем, - так обрадованно подхватил Сашка, что Кольке стало немного не по себе от его вранья.
- Там теперь Дом Советов стоит.
- Шо?
- Это я так, - испуганно оглянувшись на Кольку, быстро ответил Сашка. Собор знаю... Как же не знать! И лавки, о которых вы говорите.
- Ага, - ничего не заметив, продолжала старушка. - Торгую. Чувал между ног держу одной рукой, а другой- платочек с грошами под кофтой. А кругом же шпаны той - тьма!.. Смотрю, отстали от меня, у хлебных ларей крутятся. Мужики там мордастые, ножи у них гострые! Длинные! Как сашки, ей богу! Стучат они ими по прилавку, кричат: "Подходи, у кого деньги завелись, торгуем хлебом - пышным, душистым, за аромат пятачок, а сам-хлеб-даром". Складно кричат. И вот такой, как вы, малец. Есть, видать, захотел. Потянулся кусок хлеба спереть. А верзила ножом своим длинным как секанет со всего маху! Так мальчишкины пальцы и остались на прилавке колбасками. Кровищи!.. Ой, страх, ой, страх, как озверели люди.
- Это буржуи, бабушка, озверели, - сказал Сашка, - потому как у них власть трудовые люди решили забрать.
- Ото ж и оно, сынок, - охотно согласилась с ним старушка. - Война идет... Только не поймешь с кем. Раньше с германцем воевали - так то все ясно. У них и одежа другая, и говорят они не по-нашему, анчихристы, одним словом. А теперь поди разберись-все ж свои, казаки, хохлы, кацапы.