- У наших знамена красные и в буденовках они, - сказал Сашка. Что-то в речах бабки ему не нравилось, настораживало...

"Уж не белогвардейка ли она?-встревожился и Колька. - Может, шпионка загримированная или темная такая? Уж больно беспонятливая - красных от помещиков и капиталистов отличить не может..."

Старушка, взглянув в посерьезневшие лица мальчишек, заговорила примиряюще:

- Конешно, конешно... А як же... Чтобы замять разговор, она продолжала с того, с чего начала.

- А я на кургане стояла... Смотрю: чтой-то в степу сверкнуло, гухнуло. Ой, думаю, никак гром-молонья, гроза збирается? Гляжу - чистое небо. Ой, думаю, это, наверное, страженья начинаются!.. Я и покатилась с кургана, когда смотрю - вы впереди.

- Да, сверкнуло и гухнуло здорово, - усмехнулись разом Колька и Сашка, вспоминая последние минуты полета в дымящей кабине.

- Я ж и говорю, шо страженье где-то началось... А вы, хлопчики, шо? Бездомные, мабуть? - спросила мальчишек старушка и, приглядевшись к их лицам и одежде, висящей клочьями, всплеснула ладошками: -Ой, лышечко! Яки ж вы оборвани та грязни! Беспризорничаете, мабуть, а? По вагонам, на поездах мотаетесь, а? - запричитала старушка, ласково оглаживая мальчишек по вихрам и спинам. - От война, от война! Шо наделала, а? Батьков и матерей, мабуть, постреляли?.. От гады, от гады - люди! Пересказылысь! Р-революция! Вся власть Советам! Это мой все Гаврила взбаламутил. Это такие, как он, людыны все закрутили. Не хотят жить так, как батьки жили, новой им жизни подавай, в красные вырядились.

Колька и Сашка тотчас же отстранились от ее рук.

- Вы что, бабушка! - закричали они на нее с двух сторон.-С ума сошли?! Говорить так!.. Люди за справедливость борются!