Гаврила Охримович посуровел - будто черная туча набежала на его лицо. Лоб прорезала морщина, глубокие складки легли и вокруг усов. Колька только сейчас заметил, что и виски у него седые, словно их Гавриле Охримовичу прихватило инеем.

- Надолго это? Как думаешь? - спросил председатель хуторского Совета Василия Павловича. - Надолго нас беляки обложили со всех сторон?

- Да нет, - задумчиво ответил Василий Павлович. - Я от Кагальника иду, считай, от самого Ростова... И вижу, где они с войсками стоят, там вроде крепко держатся. А так - по хуторам мелким - вольница. Беднота поднимается. Не думаю, чтоб беляки долго продержались. Продержатся они до тех пор, пока мы не соберемся в армии. А гнать их, думаю, начнут от Царицына.

"Точно! Это же надо! - с восхищением подумал Колька,- Предвидеть так. Ведь точно же! Так и в Большой Советской Энциклопедии написано. Красная Армия прорвется из обороны Царицына. И пойдет, и пойдет- на Ростов! На Кубань!.."

К словам Василия Павловича он уже прислушивался с каким-то суеверным почтением, и вид у него, вероятно, был такой же, как у Гришки, когда тот собирался рассказывать сказку.

- На Царицын по-над Манычем-Гудило, озером соленым, много наших пошло. И шахтеры с Донбасса, из наших шахт, и казаки из сальских степей. Огромная там собралась армия. Надают офицерью, как пить дать, надают!

- Да-а... Время круто заворачивается, - протянул Гаврила Охримович, а сам руками начал себя охлопывать по карманам, отыскивая курево. - Вечером ложишься спать, не знаешь - поднимешься ли утром.

- Погоди, погоди закуривать, - остановил его Василий Павлович. - Успеешь еще, - а сам поманил к себе пальцем старика в огромных очках и с длинными до плеч седыми волосами.

Старик шел с каким-то ящиком, из которого торчали палки.

- Исаак Моисеевич! - позвал его Василий Павлович. - Будь ласка! Сделай патрет моего дружка. Он тоже с Темерника, рабочий.