— Я хотел было, но вы же знаете Лежера… педант и фанатик протокола. К тому же ваши указания были совершенно конкретны: я должен был проследить за тем, чтобы вы снова встали и были одеты к десяти часам. Прошу прощения, что был вынужден нарушить утренний… ээ… визит графини.

Этьен пожал плечами и улыбнулся. Он трезво отдавал себе отчет, что покупка железной дороги куда важнее роскошного тела Измы. По крайней мере, он в этом не сомневался. Изма, конечно, прекрасно владела искусством разжигания страсти, однако ее капризы уже начинали его раздражать. Сегодня она просто вторглась в его личную жизнь без всякого приглашения. Она застала его врасплох, когда появилась этим утром в Булонском лесу, где он, как обычно, с сыном и друзьями, прогуливался верхом. И хотя он ничего не имел против чувственной и страстной Измы, ему больше нравилось, когда в отношениях с женщинами инициатива исходила от него самого: Этьен не любил, когда на него начинали давить. В особенности его раздражали намеки на постоянство в отношениях, все эти вначале осторожные посягательства на его время, хозяйский супружеский тон, неизбежные претензии на исключительность.

Будучи наследницей поместий в департаменте Норд, куда как раз входили богатейшие во Франции запасы угля, Изма привыкла к тому, чтобы ее желания удовлетворялись полностью и немедленно. Этьен отнюдь не жаждал стать объектом этих желаний, но не исключал необременительных совместных развлечений. И если ей хотелось большего, чем их свободная связь, длившаяся несколько месяцев, то у него такого желания не возникало.

— Луи, когда графиня снова появится или позвонит, — мгновенное решение подсказал печальный опыт, — меня нет дома.

— Надолго, монсеньор?

— На обозримое будущее, Луи. Отправь ей шкатулку Шиги, которой она восхищалась у Русселя, ту, что расписал Рафаэль, вместе с моими наилучшими пожеланиями.

— Да, монсеньор.