Дарта грубо выволокли из кабины и связали по рукам и ногам. Вокруг комиссара столпился разномастный сброд с планет, которые уже подпали под власть Рассадура; были здесь и те, кого Зауггут освободил с йокрианской каторги. Немало среди них было антропоморфных существ, похожих на самого Дарта, но больше было созданий странных, причудливых, отталкивающих, подчас непохожих абсолютно ни на что. Сказать, что одно из них напоминало полутораметровую жабу, имевшую громадные торчащие клыки, чешую и восемь глаз, а другое походило на медузу с множеством колышущихся присосок — значит ничего не сказать и не дать даже самого отдаленного представления об их виде. Описывать внешность подручных Зауггуга бесполезно — никакими словами невозможно передать их отталкивающий, нечеловеческий облик. Все эти гуманоидные ящеро-, крабо-, пауко-, горилло— и жабообразные, входившие в банду Зауггуга, толпились вокруг Дарта и злобно визжали, рычали, ревели и пищали, протягивая к нему свои клешни, руки, щупальцы, присоски — невозмутимый вид, с которым комиссар смотрел на их искаженные ненавистью морды, только распалял в них злобу.

Коротышка Зауггут приблизился почти вплотную к Даргу. Это был человекоподобный гуманоид, ростом едва доходивший Дарту до пояса; туловище его было круглым и рыхлым, похожим на шар, и, казалось составляло один сплошной живот. От этого живота отделялись две тонкие ножки и такие же тонкие ручки. Голова была круглая, безбородая, с чахлой растительностью на макушке. Половину лица Зауггуга скрывали большие темные очки, которые, как было Дарту доподлинно известно, он никогда не снимал.

— А-а, попался! — брызжа слюной, вопил Зауггут. — Долго ты за нами охотился, полип, немало помотался за нами по космосу! Нервишки ты потрепал нам изрядно, но и мы доставили тебе немало веселых минут! Игра в кошкимышки кончилась, комиссар. Мыши оказались удачливее кота, и теперь не он ими закусит, а совсем наоборот. Смотрите, ребята, какая добыча нам досталась, — хохотал Заутгуг, тыча пальцем Дарту в живот, — не правда ли, мы его оставим на десерт? Это мясо для нас — самое лакомое, уже только потому, что оно — Комиссарове!..