Будь же проклят этот мир, его правила и законы! Эти комнаты, эти блуждания, в которых нет ни грамма смысла!

Как будто я смотрел на разрез Здания, уже находясь снаружи. Я поднял автомат и поверх прорези прицела увидел и комнату с Химиком, и комнату со спиралью, и с серыми и плоскими, и комнату с золотыми обоями и хрустальной люстрой.

И комнату с самим собой, целящимся в меня из автомата.

Это помешало мне выстрелить, выпустить весь магазин по комнатам-клеткам, вдребезги разнести этот мир или хотя бы убедить себя в этом.

Я опустил автомат и долго смотрел, как в маленьких комнатах копошатся крохотные заводные марионетки.

И я опять оказался в Коридоре. Мне было до ужаса страшно признаться себе, что все случившееся - только этап моего пути, что она останется где-то позади, и туда я уже не вернусь.

Hо я уносил с собой ее, прежнюю девочку с длинными черными волосами, с темными глазами, так удивленно смотревшими на Мир. Ведь когда-то мы были одним целым. И сейчас я был рад этому и не рад одновременно. Я понял, что больше ни с кем не смогу поделиться этой своей частью, а следовательно - я обречен на одиночество. Hо забыть, оставить где-нибудь эту часть себя и ее я не хотел. Я вспоминал, как мы проходили мимо комнат, где буйствовал секс, пытающийся своими волнами потопить все на свете, растворить сущность людей и свести ее к правилам простым и убогим, как те комнаты, где они обитали. Hам это не нужно было так. Мы проходили мимо комнат, где, заключенные в одной прямоугольной клетке, сидели, забившись в углы и по-звериному скалясь, две клыкастые, похожие друг на друга противоположности, время от времени сходящиеся в злобной схватке и подминающие все под себя, ничего не видя и не желая видеть, кроме своей индивидуальности, плоской и грубой, и тем не менее тщательно оберегаемой от любых потрясений, которые могли бы ее сделать тоньше и восприимчивее.