Она тоже хотела пробиться выше, но совсем из-за другого. Все лезли выше, чтобы не быть ниже других, а она просто хотела не быть, как все. Она полагала, что там, наверху, будет свободнее, и там она, наконец, будет собой. У нее была такая мечта - вдруг оказаться собой. Hо она хотела наверх, и потому была похожа на всех остальных. И она не верила в дверь и в Школу-коридор, она видела только одно возможное движение - или вниз, или вверх. Я схватил ее за руку и вытащил в Коридор.

И вновь сместились многие понятия. Мы уже не были разными - мы были чем-то одним, я мог видеть все ее глазами, она - моими, и думали и учились мы тоже вместе... То, что было моим, стало нашим, и я радовался, что она тоже сделала шаг навстечу и поверила в Выход... И мы пошли дальше вместе.

Только одна мысль не давала мне покоя. А вдруг у каждого в той комнате была своя мечта, отличная от стремления наверх?

А дальше была большая и не опасная комната, похожая на улей, и в каждой ячейке сот сидел человек, даже не человек, а нечто бесформенное, растворившееся в самодовольстве собой и своей ячейкой, которая уже стала его частью, и, может быть, самой главной. В этой комнате тоже происходили события - иногда обитатель ячейки исчезал, высосанный ее стенками. Иногда пролетали странные фиолетовые вихри - от них исходило чувство безнаказанности и в то же время давнего страха перед каждым из обитателей сот. Возможно, именно страх и порождал эту безнаказанность, не знаю. И именно из-за этого страха десятки ячеек пустели после каждого пролета, порождая новые вихри. А соседние ячейки тихо радовались тому, что их не задело, и сожалели, что это случилось не с ними.