Друзья, на некоторое время потерявшие дар речи, пришли в себя.

- Ах ты ж, блин! Гэндальф! Каким муссоном?

Арагорн повторял: "Блин, блин..." и, не переставая, сжимал и разжимал кулак в железной перчатке. Сэм был более вежлив и не делал никаких воинственных и угрожающих жестов. Он сказал просто:

- Ёк! Серый! Какими судьбами?! Нафиг ты опять встал у нас на пути? Только хотим уйти - здрасьте! Но на этот раз ты уже не втянешь нас ни в какую дерьмовую авантюру. Баста.

Гэндальф широко улыбнулся фарфоровыми зубами и, поставив кефир и дипломат на пол, начал:

- Я, посланник Гондора, голосом Арахорна, дарованным мне, глаголю...

Арагорн издал душераздирающий вопль, и только Скромби удержал его от преждевременных решений.

- Какой нафиг ты посланник, с какой стати ты похабишь честное имя моего папы? Да я тебя! Немедленно на колени, сволочь валарская.

Гэндальф, сохраняя спокойствие, ответил:

- Хрен тебе, золотая рыбка. Я глаголю: Арагорну, выродку гондорскому, следует в течение одного гурта явиться ко мне и пасть мне в ноги. Так как я собрался отдать концы. И, кроме тебя, никому их доверить не могу. Твой папа Арахорн.

Сказав последние слова, Гэндальф распахнул плащ, и Арагорн увидел перевязь посланника.

Арагорн уж было приготовился плюнуть в гнусную рожу Гэндальфа. Но тот, предугадав намерение, подставил своё лицо под плевок и отчётливо произнёс:

- Плюнь в меня - попадёшь в лицо своей страны и особенно своего папочки.

Арагорн молча проглотил накопленную обиду. Гэндальф тихо смеялся.

Сэм, угрюмо посмотрев на Гэндальфа, спросил:

- Мир, дружба?

- Мир, дружба. Хочешь кефиру? - спокойно подтвердил Серый.

- Хочу! - нахально ответил Арагорн, хотя его и не спрашивали.

Через десять минут все трое сидели за столом, и Гэндальф разглагольствовал: