Арагорн посмотрел на снующую молнию и весело плеснул на неё водой. Молния зашипела и превратилась в чёрную дыру. Над рекой пролетал назгул. Сэм прицелился и кинул в него Андрилом. Назгул дёрнулся и, войдя в штопор, упал в воду. Он нырял и выныривал, а когда выныривал, то покрывал Сэма нецензурной бранью. Сэм кисло улыбнулся и, сказав:

- Редкий назгул долетит до середины Брендидиума, - пустил "блинчики". Назгул ругнулся последний раз, и его всё-таки снесло течением.

Арагорн подкинул веток в костёр.

- Вот, Сэм, сходим в Гондор, стану я королём и присоединю Хоббитанию. И будешь ты ко мне в гости на трамвае ездить. А там и метро проложим. Хорошо заживём. Просто здорово.

- А вот мне в голову почему-то такой вопрос пришёл. Ведь ты принц Гондора, а сам зовёшься дунаданцем. Вы с папой эмигранты?

- Да какие мы эмигранты. Просто раньше Гондор был Дунаданьем, а мой папа, большой поклонник чёрных сил, переименовал его в Мордор. А как заварушка с Кольцом началась, быстро переименовал его в Гондор. Чтобы никто не заблудился. Вот такие дела.

Неожиданно раздались смех и громкие вопли.

На берег выбежала толпа гномов. На носилках они несли свежесрубленный шалаш. Поставив шалаш на землю, они пали ниц. Из шалаша вышла Галадриэль, закутанная в белую простыню. Гномы вскочили с колен и стали громко скандировать:

- Нет Бога, кроме Белоснежки! И Гимли - пророк её! Белоснежке - Трижды Ура!

Вслед за Галадриэлью из шалаша вышел улыбающийся Гимли. Все опять закричали.

Арагорн толкнул Сэма в бок и сказал:

- Кажется, я теперь знаю, куда делись гномы из посёлка.

Тем временем Гимли взобрался на сооружённый на скорую руку постамент и, подняв правую руку с зажатой в ней кепкой, сказал:

- Братья и сёстры! Я глаголю устами Белоснежки! Поэтому первое: старые боги отменяются как отработавшие свой срок годности.