Морских червей копали за волнорезом. Здесь было тихо. Из большой, покрытой слизью трубы узеньким ручейком вытекала густая темно-бурая жидкость. Вода вокруг была грязной и пенистой.

— Ну и вонь, — Тошка зажал ладонью нос.

— А ты что, червей в кондитерском магазине захотел копать? — Бобоська скинул тапочки, вошел в воду. Ноги по щиколотку уходили в вязкий ил. Он взял у Тошки лопату, копнул и осторожно вынул ее из воды. Вонючая жижа стекала с лопаты черными густыми струями.

— Быстрее ищи! — крикнул Бобоська. — Уйдет червяк! Тошка, морщась, копался кончиками пальцев в иле. Нашел четырех червей, положил их в баночку.

— Кончай рожи строить! — обозлился Бобоська. — Тоже мне рыбак. Тебе рыбу на мармелад ловить, вот тогда бы приятно пахло.

— Да ты здесь, небось, лет пять уже промышляешь, а мне впервой.

— Восемь лет, — поправил Бобоська и, порывшись в кармане, вынул смятую пачку папирос.

Глава 2. Бобоська, Скорпион и Сушеный Логарифм

Тошка познакомился с Бобоськой в Старой гавани совершенно случайно. Как-то раз его окликнул коренастый черноглазый паренек в тельняшке.

— Эй, слушай, кóрма у тебя есть?

Говорить «наживка» или «насадка» в Старой гавани считалось неприличным. Право хождения имело одно слово: «кóрма». Под ним подразумевалось все: и креветки, и морские черви, и нарезанная полосками хамса, и мясо мидий.

— Есть, — ответил Тошка и протянул пареньку горсть уснувших креветок.

Через полчаса тот попросил закурить.

— Я не курю. — Тошка, как бы сожалея, развел руками.

— Мама не позволяет?

— Да нет. Не хочется.

А мне хочется. — Бобоська сплюнул в воду. — Ерго не дасг. И просить не стоит. Не даст. — Он замолчал, подергал леску, пытаясь отогнать от крючка настырную морскую собачку — небольшую темно-серую рыбешку, прожорливую и несъедобную.