Я хочу, чтоб она пришла.

Звонок. Пришла? Но почему так рано? Я же назначила к двенадцати… Я должна еще подумать…

– Девушка, Жак? Веди ее сюда.

– Нет, мадам, старики. Двое. Ах эти… Совсем забыла. Но они же знают, что я открываю с десяти. Не дадут позавтракать.

– Пусть подождут,-говорю я Жаку и принимаюсь за ананасы. Но аппетита больше нет. Проклятый бифштекс! Придется принять таблетку.

Они терпеливо ждут внизу. Он и она. Супруги. Оба седенькие, чинные, благообразные. И оба моложе меня.

– Документы при вас?

– Конечно, мадам. - Старичок поспешно раскладывает на столе бумаги - разрешение на смерть, выписка с места жительства, завещание и опись имущества. Все в порядке. Теперь остаются формальности.

– Вы твердо решили уйти из жизни?

– Да, мадам, - синхронно кивают они.

– Но почему? Ведь жизнь так прекрасна! - Эта ритуальная фраза каждый раз заучит у меня фальшиво. Хотя я ничего вроде бы против нее не имею. Какая-то нелепая фраза.

– Видите ли, мадам, - это отвечает она, - мы. просто устали.

"Просто устали", "Стало скучно", "Надоело"… Стандартный ответ. Все так отвечают.

– Мы ведь очень стары, - будто оправдываясь, улыбается она. - Все уже было, все.

– Я старше вас.

– Вы - другое дело, мадам. Вас удерживает любопытство. Ведь вы та самая Ингрид Кейн, не так ли?

Странно, меня еще помнят. Сорок лет как я перестала легально заниматься наукой.

– Мой брат был вашим учеником, мадам Кейн. Он останется теперь один, но не пошел с нами. Он разводит каких-то жуков с пятью лапками. Он просил передать вам привет.

– А я действительно получу перед смертью то, что захочу? - подозрительно спросил старик. - Или это просто рекламный трюк?

Я успокоила его, и тусклые стариковские глазки заблестели. Наверняка подумал о какой-нибудь широкобедрой грудастой звезде телевидения, о которой грезил когда-то в юности.