— Что, авария?

Пока я оценивал размер катастрофы, не заметил, как ко мне подошел уже пожилой милиционер в синей гимнастерке и синих же галифе с голубыми лампасами.

— Да-а, — протянул я, лихорадочно соображая, как построить разговор дальше, — приехал, называется.

— А далеко тебе?

— Не близко. В Рязанскую область, в отпуске я по ранению, — пояснил я и, предупреждая следующий вопрос, спросил на опережение сам. — А где здесь сапог починить можно?

— Починить? — милиционер сам оценил размер ущерба. — Нет, ремонт тут не поможет. Новые надо искать.

— Да где их найдешь?! — расстроился я. — Слушай, а рынок поблизости есть какой-нибудь?

— Есть, Даниловский.

— А добраться туда как?

— Добраться-то легко, только цены там…

— Ничего, авось какую-нибудь рухлядь сторгую.

— Ну-ну, — усмехнулся милиционер, — тогда слушай. С площади повернешь налево, дойдешь по Садовому до Пятницкой, там метров триста-четыреста. Сядешь на третий номер трамвая, а в трамвае спросишь у кондуктора, где выходить.

— Спасибо, браток, — я подхватил свой мешок, намереваясь направиться к выходу.

— Да не спеши ты, рынок еще закрыт. Часа через три ступай, а пока, вон, в зале ожидания посиди, утром ваши армейские патрули больно зверствуют, в такой форме враз в комендатуру загребут, а днем их поменьше будет.

— Спасибо за совет, — еще раз поблагодарил я и захромал к входу в вокзал.

В зале ожидания я пристроился к большой компании юных сержантов с голубыми петлицами. Как я понял из их разговоров — недавний выпуск авиационного училища, будущие пилоты «черной смерти» или, проще говоря, «горбатых». Вид у всех был если не боевой, то, по крайней мере, задиристый, но у многих уж больно молодой, никак не тянули они на восемнадцать лет. А может, мне просто показалось, привык к акселератам конца двадцатого века, некоторые, помню, уже в четырнадцать бриться начинали.