В это время со съезда металлистов вернулась глава колхоза Вера Фоминична. Она была единственной матерью-героиней в городе, и поэтому ее, как местную достопримечательность, бесконечно тягали на все городские собрания, заседания и митинги. Одобрить почин, зачитать приветствие или заклеймить империалистов было теперь для нее плевым делом. А дети тем временем росли по принципу самообслуживания. И хорошо росли!

Тем не менее Вера Фоминична царствовала в семье, а Кирилл Иванович занимал при дворе скромное положение, нечто вроде министра без портфеля.

Вера Фоминична вошла, остановилась возле двери и поставила на пол хозяйственную сумку, в которой лежали шестнадцать пирожных - на каждого по штуке.

- Коле нужен мольберт, - сообщил Кирилл Иванович.

- Конечно, нужен. А Пете необходима белая рубашка.

- Почему он не может носить Лешину?

- Не может! Теперь такие воротнички не носят.

- Наташа в положении!

- Кто сказал? - улыбнулась Вера Фоминична. В этой семье всегда радовались пополнению.

- Я сказал, - вставил Коля, добравшись до коробки с пирожными. - Я сегодня дежурный.

- Леше нужен гоночный велосипед, - вспомнила мама.

Гоночный велосипед был ударом ниже пояса. Полотенцев не нашелся, что сказать.

- Не надо было заводить столько детей, - традиционно пошутила Вера Фоминична.

- Все время что-то нужно. Этому нет конца. Я не миллионер!

- Твое богатство - это дети!

Трогательную сцену испортил Коля. Ему захотелось пирожного. Он снял с вешалки пионерский горн и протрубил сигнал: «Кушайте все!» Из всех дверей повалили в столовую Полотенцевы разного пола и возраста.

Пока семья Кирилла Ивановича шумно ужинала, Лидия Сергеевна возвращалась домой.

Женщина, даже самая красивая, перестает быть похожей на женщину, если после работы едет городским транспортом.

Когда Лидию Сергеевну вытолкнули из трамвая, ее просто нельзя было опознать. Она стала похожей на курицу, которую ощипывали и остановились где-то на полпути. Дышала Лидия Сергеевна, как бригада вокзальных носильщиков, когда у них еще не было тележек.