Алевтина была непреклонна:

- Ира замуж хочет, а мы из-за этого план не должны выполнять?

- Ладно, - отступила Ира, - мы с Юрой сфотографируемся в трех ракурсах!

- Пусть мне кто-нибудь объяснит разницу между добровольным и принудительным, - подал реплику Орешников, но почему-то именно эти слова не привлекли внимания.

- Я приведу сниматься маму! - пообещал ретушер Петя.

- Прекрасная идея! - воодушевился директор. - Давайте тащите сюда родственников, детей, бабушек, дедушек, друзей - всех волочите, кого сумеете…

- Боюсь, что прогрессивка, которую мы получим, за выполнение плана, - желчно усмехнулась Лидия Сергеевна, - вряд ли окупит расходы по нашим снимкам.

- А мы не думаем о личной выгоде! - мягко пожурила ее Алевтина Васильевна. - Мы находимся в обстановке небывалого подъема! Впрочем, вас, Лидия Сергеевна, никто не заставляет.

- Лидия Сергеевна, снимитесь! - примирительно сказал Орешников, который понимал толк в женской красоте. - Будет хоть одна фотография, на которую приятно смотреть.

- Начнем с того, что снимемся все вместе! - резюмировал директор.

Это предложение было поддержано с удовольствием. Сотрудники относились друг к другу с глубокой симпатией. Коллектив не раздирали распри, а, наоборот, подпирала дружба. Вместе встречали праздники, гуляли на днях рождения, устраивали культпоходы и лыжные вылазки.

Собрание проходило непосредственно в фотопавильоне. Женщины сели, мужчины, среди них и Орешников, встали сзади, образовав живописную группу. Кирилл Иванович собственноручно нажал на автоспуск, будто перерезал алую ленточку, подбежал и плюхнулся на свободный стул между Лидией Сергеевной и Алевтиной Васильевной.

Автоспуск сработал, издав свистящий звук, и тотчас раздался посторонний голос:

- Есть здесь кто-нибудь живой? - и шторы при входе раздвинула старушка, очень старая.