- Да спички не горят, ветер, и газета мокрая, как пизда...

- А, дай сюда! Чему вас только в институтах учат...

Hо даже Коноплеву не удалось из искры вызвать пламя. Аркаша тоже предпринял попытку, но с той же степенью успеха. Когда неастала моя очередь материться, дышать на руки и изводить впустую спички, за нашей спиной раздался гордый рев клаксона и из-за кустов показался автобус, оттуда вылез и направился к нам торжествующий Кошкин, за ним плелся Федун, очевидно раздосадованный и злой, как черт.

- Что, блядь, доволен? За такие вещи ебало бьют, слышь, Кошкин?

- Hу-ну...- с горделивым безразличием утеса на лице промурлыкал водила и лукаво улыбнулся.

- Вы тока бля подумайте, мужики! Тока представьте! Мы к ней на картиру приходим, вот, говорю, зашел проведать, узнать как дела, то-да се, а она в шутку и говорит, ну пошутила она, что мол, Федя, опять деньги вышли? А эта сволочь как давай ржать... А нам как назло двадцатку надо где-то надыбать. У него же, гада, как всегда, бабок нет.Я ей объясняю - это-де мой товарищ, по работе, шофер первого класса Кошкин, у нас на работе несчастье, умер коллега, мы сейчас едем рыть могилу, надо погреться, ну и по традиции помянуть - а эта сука ухмыляется и с таким понтом выпездывает: ничего, он завтра утром на похороны еще съездит, а послезавтра все отработает... Мозги же надо иметь! Сука ты блядская, Кошкин, пиздобол и больше ничего!

Кошкин улыбался, не скрывая удовольствия, Федун злился, завхоз Коноплев смотрел на обоих с укоризной и осуждением, Аркадий меланхолично напевал " Яблоки на негу", впрочем он помнил только две первые строки, но зато исполнял их очень старательно. Лидский тоскливо поглядывал на часы.Федун собрался было разливать, но вдруг загорелся желанием руководить: