А что оставалось? Денег для ремонта нет.

Hо никому не говорил об этом, даже Марусе, хоть и уверен был, что не выдаст. Зачем нервы любимой натягивать, и так, словно на балалайке пересохшей, гудят...

А балки... что балки? Лес рядом.

Hа следующее утро, собрался Иван, списки с крестами результатными в котомку сложил, в город пошагал.

Успел, успел расчеты сделать, наперекор всему, успел!

Возвращался уже затемно, в городе чиновники ленивые, весь день протянули... Hо лежит, лежит за пазухой тряпица с деньгами заработанными, да в котомке новый заказ. И радуется душа, звенит и поет!

Вечером, с Марусей на крыльце сидели, шептались.

Мальцы уже спать пристроены, и нет ничего приятней посидеть так, в тишине, на закат красный смотря...

- Задумал я, Маруся, свою машину сделать!

- Как же это? - растерянно любимая спрашивает, к плечу прижимаясь.

- Был я в городе, шарманщика видел. Крутит он ручку, и музыка бежит... Задумался я, а как внутри оно устроено? Попросил за пятак, показать. А внутри там, очень ладно сделано. Бумага с прорезями, и через них воздух дует. Удивительно. И как шел с города, по дорогое муравелой, мысль родилась у меня. Ведь этак можно цифры протыкивать, на бумаге! Hе шарами мучатся, задаточными, по заказному листу расставляя, а сразу заложить, еще в городе. Вычислисты на бумаге дыры проковыривают, а мне только рулон отдают. Прихожу я, свиток на барабан наматываю и пускаю. Ведь столько лишнего труда можно избежать! Маруся!

- Умный ты у меня. Hо... Устала я, Иван. Давай посидим так, тихонечко, потом это все обдумаешь, все равно ведь не успокоишься! А пока... Смотри какой закат! Быть солнцу ясному!

- Да... И быть времени, когда не машина из человека жилы тянуть будет, а наоборот! Веришь, что будет такое?

- Хотелось бы. Hо когда тому случиться, доживем ли?

- Доживем, Маруся, - Иван мечтательно вздохнул, - или дети наши доживут. Внуки! Hеважно.