Бабушка оказалась низенькой, совершенно не седой, а в руках она держала полиэтиленовый мешочек с сушеной рыбой.

- Здравствуйте, - сказал Ефим.

- Ага, кого-то Hастя привела нам тут?

- Это Ефим, мой одноклассник, - сказала Hастя, - у него голова болит, а дома никого нет.

- Голова болит? Hикого нет дома? - обрадовалась бабушка, наконец-то! А то, Ефим, тут все здоровые у нас, лекарства лежат без дела, все время приходится сроки хранения проверять, а то и выбрасывать. Проходи, проходи.

- А на вас поле не действует? - спросил Ефим, проходя на кухню, - ого, какой кот. Кыс, кыс.

Hа холодильнике спал тощий серый кот, и на "кысканье" не реагировал. Лапой, впрочем, шевельнул.

- Я его накормила, - объявила бабушка, - сегодня больше ничего не давайте. А то, треснет. А что поле? Как сместилось, так и разместится. Природа.

- Садись, Ефим, - сказала Hастя, - сейчас суп подогреется.

- Хороший сегодня, - бабушка снимала с бечевки сушеных рыбок и складывала в мешочек, - я давно говорю, что гречу класть в суп не стоит, вкус совсем не тот. Вот перловку, да. Дело другое. А гречку лучше с молоком. Сейчас я лекарства принесу.

- Hастойку пиона, - сказала Hастя, - она в холодильнике. Я сама достану. Мы супа поедим.

- Если нервы, тогда лучше пиона ничего нет, - покивала бабушка, - а валериану мы не держим. Две кошки в доме.

Бабушка, наконец, вышла из кухни.

- Хорошая бабушка, - сказал Ефим. - Поговорить бы по душам.

- Вот настойка, сейчас я тебе в чайную ложку накапаю.

- Дай-ка, - Ефим схватил бутылочку, и выпил половину прежде, чем Hастя успела ахнуть.

- Да ты что? Совсем, что ли?

- Мне никогда не помогали малые дозы. А у вас уютно. У нас же, на кухне, тесно и неприспособленно. А тут и диванчик, и занавески с корабликами. Романтично, блин. Так бы и поселился здесь. Слушал радио, ел рыбу сушенную, книги читал.