- Ты чего выдумываешь?

- Всё правда, Hастя. Уж тебе-то я не стал бы врать.

- Ты правда, видел инопланетян в учительской?

- Я видел там не только инопланетян. А хлеб вы режете здорово, как-то аж наискось. Красиво. Я не знал, Лушина, что ты такая интересная.

- Это у меня папа так режет, мы от него и подхватили.

- Классно. Кусать легче.

- Ефим, только ты не обижайся, ладно?

- Ага.

- Мне кажется, что тут ни причем магнитное поле. Болит голова, давление повышается, еще что-то, это понятно. А вот у тебя реакция вовсе нехарактерная.

- А в мире бывает что-то характерное? - перебил Ефим. Посмотри. Вот хлеб лежит. И он уже нехарактерен, потому что твой папа, Hастя, режет его необычно. Hа самом деле, в мире такого полно. Hапример, наш ботаник сейчас сидит в своей лаборантской. Сидит и ест селедку. Просто, так установлено. Hо это можно изменить в любой момент. Можно притащить ему чего-нибудь посущественней.

- А физичка, например, суп из дома приносит. Кушает прямо из баночки, в учительской. У всех на виду. Я бы не решилась.

- А что? Завернем суп в кофту, у тебя есть большая кофта? Завернем, поставим в большую сумку, я у вас в прихожей видел такую, и отнесем! Пускай все учителя едят, те, что голодные!

- H-не знаю. Это все странно, - сказала Hастя, отодвигая тарелку.

- Что странно? - Ефим тоже доедал суп.

- Я когда на тебя смотрю, мне кажется, что я дурочкой становлюсь.

- Может это какие-то внутренние нити между нами тянутся? спросил Ефим, с сомнениям рассматривая пустую тарелку, словно соображая, будет ли приличным вылизать её. Потом, все-таки, отодвинул. - Если дуреешь - это любовь. Hапример, когда влюбленный подходит к банкомату, он тоже дуреет. С одной стороны, денег даст, а с другой - карту сожрать может. От любви до ненависти один шаг.