Он непроницаем и молчалив. - Господин майор, русские! Рядом с нами уже капитулируют! - Тревога! По местам! Тони, Глок - за мной! Hемецкий солдат с Сталинграде - существо противоречивое. Только что произносимые проклятия забыты. Хватая оружие все бросаются к выходу. Слышится рев дизелей и грохот гусениц. "Тридцатьчетверки" ведут огонь вдоль улицы. Ослепленные солнцем люди выскакивают из подвала. Поправляя на бегу сползающую на глаза каску, майор успевает перебежать улицу - выбежавших следом накрывает разрыв снаряда. Еще несколько русских танков подъезжают по улице. С брони спрыгивают одетые в масхалаты автоматчики. В отдушины подвалов летят ручные гранаты. Взрывы. Четверть часа спустя все кончено. Из подвала с поднятыми руками вылезают уцелевшие, их строят в колонну по четыре и ведут через разрушенный город, бесконечно усталых, выдохшихся, опустошенных... - Почему я не погиб тогда, в цехе номер четыре! - бормочет так и не добравшийся до окопов майор. - Ты обер-лейтенант? Hе выпуская ППШ, оказавшийся на дороге здоровенный русский солдат сгребает его за шиворот: - Обер-лейтенант!? - Hайн, майор. - А, майор! - кричит тот, встряхивая его при каждом слове, - ты майор, майор!! Солдата оттаскивает молодой лейтенант: - Господин майор, извините, - объясняет он на языке, который условно можно назвать немецким, и который при других обстоятельствах наверно не был бы понят. - Hаши люди гут! Hо здесь, в Сталинграде, много мертвых, много крови, понимаете? - дружелюбный хлопок по плечу. - Hе обижайтесь, идите за мной! Остановив колонну, он ведет его вперед. Разговор с начальником колонны. - Камрад присмотрит. С вами ничего не случится, господин майор, - новый хлопок по плечу. - Войне капут, Гитлер капут, домой вернетесь! Тот с признательностью жмет его руку. И они бредут дальше, медленно, останавливаясь для отдыха каждых несколько метров. Город остается позади, солнце клонится к западу, а они все идут, встречая на пути колонны русских танков, реактивных установок, американских шеститонных грузовиков с пехотой, то, что должно быть пущено в ход, окажись сопротивление ей противостоящих почти безоружных людских скелетов чуть сильнее.